Празднование 28 июля / 10 августа

Девственная Мать и есть граница между тварной и нетварной природой, и Ее, как вместилище невместимого, будут знать те, кто знает Бога, и воспевать Ее будут после Бога те, кто воспевает Бога. Она есть основание тех, кто до Нее, и Заступница вечная.

Свт. Григорий Палама

Чудотворная икона Божией Матери Одигитрия Смоленская

Новодевичий монастырь – одна из самых красивых обителей Москвы. Красив он в любую погоду, в любое время года. С детства и на всю жизнь запомнились необыкновенно пышные заросли монастырской сирени (сейчас ее почему-то почти всю вырубили). К этой красоте трудно привыкнуть, и каждый раз, входя под темные своды надвратной церкви, невольно застываешь и любуешься.

Внутри монастырских стен, в небольшом деревянном доме жил настоящий подвижник в миру – Петр Дмитриевич Барановский, великий архитектор-реставратор ХХ века, спасший без малого тысячу храмов и окончивший свою жизнь здесь, в главной московской обители Пречистой – поэтому и улица, от которой начинается дорога к монастырю, именуется Пречистенкой. Мир праху твоему, раб Божий Петр!…

Из окна своей заваленной книгами, папками с обмерами и чертежами комнаты Барановский, пока еще мог видеть – к старости он совсем ослеп – любовался на один из самых величественных храмов Москвы – собор XVI столетия во имя Богоматери Одигитрии «именуемой Смоленская», хранивший чудотворный список с одной из самых великих святынь Руси – Смоленской Богородицы.

Пока есть вера на Руси, хранит Пречистая этот Свой удел. Северные пределы страны нашей пребывали под защитой образа Знамения новгородского, восточные – Казанской иконы, а западные – Смоленской.

Хранить себя неоскверненным от мира

«Чистое и непорочное благочестие пред Богом и пред Отцем есть то, чтобы призирать сирот и вдов в их скорбях и хранить себя неоскверненным от мира», – сказано в Послании апостола Иакова (Иак. 1: 27). Сколько бы мы ни молились, сколько бы ни ходили в храм, а без милосердия к страждущим и нравственной чистоты это будет двойная бухгалтерия, ханжество. Благочестивые жены и матери во все времена преданно ухаживали за больными и престарелыми родственниками (и не только родственниками; вспомним хотя бы, как пеклись о раненых святая императрица Александра и ее дочери Татьяна и Ольга), помогали бедным, утешали горюющих, брали на воспитание сирот, оказывали гостеприимство странникам. И сейчас очень важно, чтобы дети видели в семье именно такое отношение к людям. И не только видели, но и по мере сил приобщались к делам милосердия.

Но если с данным вопросом все достаточно ясно – в том смысле, что важность милосердия и благотворительности среди нашего народа, особенно среди людей воцерковленных, не подвергается сомнению, – то с хранением себя неоскверненным от мира сейчас гораздо сложнее. С одной стороны, мир стремительно утрачивает представления о приличиях, а с другой – многие люди, в том числе среди православных, отчаянно боятся в этот мир не вписаться. Слово «социализация» звучит из уст родителей гораздо чаще, чем «благочестие». Отдавая ребенка в садик, родители прекрасно понимают, как высока вероятность того, что ребенок научится там нецензурной брани, а то и чему-нибудь похлеще (дети ведь приходят в сад из разных семей, отнюдь не только из православных, и порой уже в 5 лет бывают так «просвещены», что волосы на голове дыбом становятся). Но когда заводишь об этом речь, в ответ обычно слышится что-то вроде: «Да, но ему же не в безвоздушном пространстве жить предстоит. Пусть привыкает». Как будто чем раньше ребенок осквернится, чем быстрее пропитается всякой грязью и гадостью, тем лучше папа с мамой выполнят свой родительский долг. Тогда спрашивается: к чему они готовят свое чадо? К жизни среди уголовников (потому что именно там детская чистота рано бывает поругана и осквернена)? Нет же! Я еще ни разу не встречала родителей, которые бы это открыто продекларировали. Все хотят для детей счастья в нормальном мире. Хотя для нормальной жизни ребенка нужно, как зеницу ока, оберегать именно его невинность и чистоту, ибо самое страшное, что может произойти с детской душой, – это ее растление. Даже культивирующий разнообразные пороки Запад смутно это помнит и пока не отваживается открыто провозгласить желанность детского разврата. Педофилия там все еще на государственном уровне осуждается (хотя до ее легализации уже один шаг).