В 2012 году Брюссельская и Бельгийская епархия РПЦ отмечает 150-летие постоянного пребывания Русской Православной Церкви в Бельгийском Королевстве. Мы попросили протоиерея Павла Недосекина, настоятеля Свято-Троицкого храма в Брюсселе – Патриаршего подворья, рассказать о русских приходах, о православных бельгийцах, об их стране, в которой наша Церковь несет свое служение уже полтора века.

***

Протоиерей Павел Недосекин с матушкой Анной в Сретенском монастыре

Бельгийская епархия сама по себе уникальна, даже уже в том, что русский архиепископ носит титул архиепископа главного города Бельгии. Как мы знаем, по каноническому праву – «один епископ на один город». Когда в 1937 году король Леопольд признал учреждение в королевстве новой русской епархии, он даровал право русскому архиепископу называться Брюссельским и Бельгийским. То есть по канонам наш архиерей становился как бы старейшим епископом города Брюсселя, в то время когда там есть архиепископ – кардинал, резиденция которого находится в городе Малине – это историческая церковная столица Бельгии.

В стране три региона со своими культурно-историческими особенностями, три официальных языка. Так что и епархия по языковому признаку как бы делится на три части: фламандский север и северо-восток, валлонский запад и юг и немецкий юго-восток. И в каждой части епархии специфика своя. Как и в каждом приходе.

Приходы

Интересна история некоторых приходов. Так, первым помещением, которое удалось получить для прихода в Антверпене при его образовании, был фактически подвал – нечто вроде подземного хода, заканчивавшегося тупиком. Там и начались первые богослужения. Архиепископ Симон сам ездил туда, чтобы совершать Божественную литургию. Так продолжалось до тех пор, пока община совершенно не окрепла. И только тогда для прихода было получено большое здание католического храма и был назначен нынешний настоятель отец Андрей Елисеев. С такой практикой, когда правящий архиерей основывает и поднимает приход, в России, наверно, не часто столкнешься. В Бельгии это реальность целого десятилетия. Сейчас владыка Симон поднимает общину в Льеже: ездит туда (а это за 100 километров от Брюсселя) для совершения Евхаристии Господней уже в течение нескольких лет. Многие стали ходить в его храм в этом городе. Народу стало столько, что сейчас в Льеже планируется строительство русской церкви.

Память мучеников Маккавеев стоит в ряду церковных исключений. Она касается личностей Ветхозаветных. А кого еще мы торжественно и всецерковно чтим из деятелей времен от Моисея до Мессии? Пожалуй, только Илию. Еще – праотцев в неделю, предшествующую Рождеству. Но там обилие имен поминается вместе, и нет возможности обсудить, осветить, передать слушателям сущностные моменты жизни Адама, Ноя, Авраама, Давида… Каждый из них достоин долгой беседы, да и не одной. Но нет этих бесед. Не звучат они.

О, Иисусе, когда же это будет так, чтобы пастыри и там и здесь, всюду по храмам часто собирали народ, «велели рассадить всех отделениями» (См. Мк. 6:39) и беседовали с ними пространно «о Гедеоне, о Вараке, о Самсоне и Иеффае, о Давиде, Самуиле и других пророках» (Евр. 11:32). Будет ли это, или подобные явления навсегда превратились в «святую древность» и прерогативу Церкви Первенствующей?

При этом заметьте: знаковые личности Ветхого Завета имеют в нашем служебном календаре особые дни памяти. Есть день памяти у Исайи, у Иезекииля, у праотца Авраама (отец всех верующих!), у Моисея (посредник при даровании Закона!) и у прочих. Но скажите мне, разве мы в эти дни собираемся на молитву в храмы? Разве мы прилежим чтению содержащихся в Библии писаний этих мужей? Разве сама память наша церковная и молитвенная реагирует на имена Авраама, Давида, Моисея, Елисея? Почему Илию мы выделяем, и мучеников Маккавеев к нему присоединяем, а прочих оставляем незаслуженно за скобками молитвенного мышления? Может мышление наше не молитвенное вовсе?